Сергей Прокудин

Да, если брать базу, это пластическая, эстетическая, реконструктивная хирургия, это определённое разделение. Рассказывать историю в этом эпизоде мне помогает пластический, эстетический и реконструктивный хирург, косметолог и анатом Сергей Прокудин. Считается, что пластика – это возраст, а эстетика – это красиво, совсем красиво, некрасиво. То есть это грудь, да, то есть я хочу вот такую грудь. Это нос, я хочу такой нос.

Ну, реконструкция – это реконструкция. Есть люди, которые только ринопластикой занимаются. Есть люди, которые только лицом занимаются. Есть люди, которые только на груди сидят. Чаще всего это, кстати, онкологи, мамологи. Есть люди, которые только на теле сидят. Но в конечном счёте, естественно, ты в определённые моменты жизни что-то делаешь больше, что-то делаешь меньше. Ну, я как бы отношусь к универсалам на самом деле.

Для реконструкции требуется своя клиника. Клиники, в которых занимается реконструкция, отличаются от клиники, где занимаются пластической и эстетической хирургией. По оборудованию, по уходу, это стопроцентная реанимация, хотя они везде есть. Это, в принципе, пациент, который будет лежать, ну, минимум, там, от 5 до 10 дней.

А ни одна частная клиника себе такое позволить не может. Нахождение в палате это довольно дорого для клиники и для пациента. И плюс реконструкция чаще всего это все-таки государственные программы, это тоже нужно понимать.

Свободные пересадки – это такой полет, где ты мало что контролируешь. Потому что суть питания любой ткани – это сосуды. Причем Филатов на самом деле именно этой методикой двинул вперед целое направление под названием «сосудистые ножки».

Это то, чем сейчас занимается реконструктивная хирургия и онкология. Когда на этих сосудистых ножках разворачиваются с подкачкой без подкачки. Подкачка – это когда есть одна сосудистая ножка, а ты ещё накладываешь анастомоз рядом с лежащими артериями, плюс ещё добавляешь питание.

аностомоз — это соединение сосудов. И сейчас на самом деле ведь пересаживают там, это, извините, разворот практически куска живота, взлома груди. И если раньше это было, знаете, таким челленджем, испытанием, то сейчас это рутина. Ну сейчас пересадка сердца уже рутина. Вот примерно то же самое. То есть вот эта вот гусеница, она, да, может пошагать куда угодно. На сегодняшний день это, в принципе, методика применяется, но реже и реже.

Существует несколько позиций, которые обсуждаются при установке имплантов. Первое. Вызывают ли импланты рак?

Многие девушки жалуются на то, что после импланта возникает какая-то сыпь непонятная и зуд. Периодически такое бывает. Но чаще всего это связано с микроциркуляторными воздействиями, а не с воздействиями имплантов. А ведь силикон, как силикон, используется в медицине очень много где. Это, извините, и покрытие суставов, суставных поверхностей, то есть много где. И там как-то эти вопросы не задают.

Точно нет. Просто нужно очень ответственно подходить к выбору врача и клиники. Я никогда не понимал, когда человек пытается за 2-3 месяца чему-то выучиться и тут же выйти в поля. Это очень опасные люди. Если ты хочешь развиваться, а это очень конкурентная зона, естественно, ты постоянно в поиске знаний. У меня еще одна большая, скажем так, плюс в том, что я еще обучаю. То есть я должен хотя бы на полшага быть впереди всех для того, чтобы давать что-то новое.

Это постоянный поиск информации, постоянные новые лица, фамилии, методики и так далее. В медицине же тоже такая экстенсивная зона, то есть надо подождать, пока эта методика поработает, и понять отдаленные результаты. Поэтому образование – это очень важная вещь.

Это очень хорошо. Во-первых, это отсеивает случайных людей, что очень важно. Потому что случайных людей изначально очень много, потому что, ну, вы же понимаете, мы очень красивую обертку показываем, но то, что внутри, иногда очень сложно. И второе, это системные знания. Это прям такой путь, и человеческий организм по-прежнему остается очень сложным и не до конца изученным. Это тоже нужно понимать.

Ну, во-первых, естественно, появилось гораздо больше девайсов. Очень много разных осветителей, очень много разных крючков, очень, кстати, которые помогают. Есть хирурги, которые используют, скажем, инициацию нервации. Ну, электрод когда ставишь и смотришь, какие мышцы сокращаются, где ты находишься. Второе, естественно, наркозы. Это, кстати, для подтяжки лица, это очень важная часть.

Потому что хороший анестезиолог даст хороший результат. Это, извините, умение держать давление, это следить за свертываемостью. И выход из наркоза очень важен на самом деле, потому что все гематомы – это выход из наркоза чаще всего. Сейчас очень много, скажем, сопроводительных вещей. Ведь сейчас очень серьезная реабилитация. Если раньше, как было, прооперировали,

Лицо забинтовали, и там, приходите через месяц, посмотрим, что получилось, да. Сейчас ежедневная работа с пациентом. И в клинике, кстати, в клинике выигрывают те, у которых есть хорошая база реабилитации. Потому что реально очень обидно, когда ты сделал шикарную, действительно хорошую операцию, на столе все прекрасно, потом начинаются отеки, элементарно даже компрессионное белье поменялось. Вот эти все мелочи позволяют, потому что старое доброе, знаете, 50% работы – это операция, 50% работы – это постоперационный период.

Но доктор Каев, который, в принципе, с этим работает, если вот разобрать то, что он делает по маленьким частям, это не новое. Но вот он очень правильно это все сложил, анатомически обосновал, получил результаты, и теперь это называется понито. И правильно назвал именно с точки зрения запоминаемости. Ну и плюс нашел нужных людей, которых нужно прооперировать. Он очень хороший лектор. Он очень хороший...

не очень красивого слова в медицине, продажник. Он действительно умеет подавать себя и делать так, что ты ему веришь. Вот, это тоже очень важно.