Юрий Николаевич Вайфен

Типа, вот у нас крафтовый бар, 10 сортов пива, прямо из Англии везут. Вот у нас там французская брасерия, заходите, пожалуйста, закуски, как под Леоном. Но вы понимаете, человеку из Франции это нахер не надо. Он эти закуски ест в оригинале. Им нужно то, что они не могут увидеть у себя.

аутентичность. А вот с этим у нас у людей большая проблема. С этого у нас люди стесняются показать свою аутентичность. А те, кто не стесняется, например, Гоша Рубчинский со своими моделями треников, со своими моделями толстовых свитшотов под 90-е, те просто взрывают. Я до сих пор помню видео, которое мне показывал британец на британском ютубе. Видео было «Как стать русским гопником».

И там буквально был гайд, как правильно одеться, как правильно подобрать какие-то стрижки, как правильно кушать. То есть первому миру мы должны продавать какую-то смесь русского лакшери 19 века.

Смесь русского боярства 16 века и, наверное, подъездную лирику. Все вот это вот в совокупности и родит тот самый русский стиль, который у нас будут покупать задорого, задорого, задорого.

А крафтовые бары — это никому не интересно. Ну и завершая тему интервью с Набоковым, я коснусь последнего эпизода. Интервьюер спросил у Владимира Набокова, почему он в своих романах часто касается какой-то немотивированной извращенной жестокости. Напомню, Набоков — это человек, который написал «Лолиту».

После этого имя Лолита практически исчезло из употребления в английском мире, в британском мире, потому что ну мало кто хочет называть свою дочь именем извращенной немфетки, которая спала с 40-летним мужчиной. Так вот, Набоков ответил на это так. «Посмотрите на соборы, на католические храмы. Что изображено на фасадах, на капителях? Демоны, монстры, высовывающие языки во все стороны».

Зачем они там присутствуют? Они там присутствуют, потому что они изгнаны из храма. В храме их нет. Также и человек, пишущий роман о жестокости, об извращениях, он изгоняет из своей психики монстров, демонов и пришпиливает их на входе. И больше они ему не вредят. Мне эта мысль показалась очень свежей.

Проблема Африки в основном в том, что когда было деление ее на государства в колониальный период, это было совсем недавно, это было 20-30-е года прошлого века, у вас бабушки тогда еще родились. И это деление, короче, происходило стихийно, оно происходило не по каким-то рациональным факторам, что типа вот тут и живет одно племя, вот тут другое, давайте между ними границу.

А-а, приезжал из Франции чиновник, 25-летний, 30-летний юноша, и он просто садился за карту и просто проводил прямую линию, как они договорились, например, с условными португальцами или с англичанами. Им было вообще по барабану, какие там живут племена, какие там проходят горы. И если вы сейчас откроете карту, вы увидите эти границы между какой-нибудь Кенией и Танзанией, просто проходит прямая линия. Ну, это условные примеры, они вообще не факт, что граничат между собой.

Это первая проблема. И это привело к тому, что в куче африканских стран реально многонациональный состав. Не такой многонациональный в кавычках, как в одной из всем известной стране, а по-настоящему многонациональный, когда...

Люди между собой разговаривают на английском языке в пределах одной страны, потому что у них как такового общего языка вообще нету. То есть представьте себе, как если бы вы приехали на плацкарте, например, из Москвы в Брянск, и тут заходят люди из Брянска, из Брянской области, и просто не знают русский язык, потому что в Брянской области говорят на брянском языке, например. И там исповедуют другую религию и другие боги, но вы все в составе России. Вот такой вот абсурд творится в Африке.

И зачастую эти племена при дележе границ попадались именно враждующие. То есть 5-6 враждующих племен. Это как засунуть Англию и Францию в одну страну в 15 веке. Они будут постоянно драться между собой в пределах одной страны.

И в то же время одно племя часто резали между некоторыми государствами. Вот до того доходило. То есть, например, Туареги, это племя в Северной Африке, в честь которого тачку назвали. Эти Туареги, они до сих пор пасут свой скот и переходят в день границ двух-трех государств. То есть им вообще похер до границ государства, это такое...

вне национальной структуры. Это самые настоящие крутые пацаны Туареги. У них, кстати, еще в хиджабах ходят мужчины, а женщины ходят без повязок.

У них не матриархатно что-то похожее на это. Вторая проблема Африки — стремительности. Очень часто парень 25-30-летний живет в государстве, где исполняются какие-то законы, где есть парламент, плохо или хорошо работающий, неважно.

А дед этого парня жил еще при каменном веке. То есть вот такой вот он верил в духов, он не пользовался металлом, и когда пришли туда колонизаторы европейские, они всех этих людей собрали и типа усадили в одно государство. И, наверное, очень тяжело преемственность поколений при таком установить. Это как, прикиньте, что ваш там дед менталитетом был бы, например, из Древней Руси.

И разговаривал на древнерусском языке, а вы живете в городе и пользуетесь Тиндером. Хер вы деду объясните, что происходит вокруг. Третья проблема Африки — высокой рождаемости. Из-за того резкого перехода, про который я только что говорил, представьте себе ситуацию. Люди. Ментально еще в каменном веке, когда надо рожать по 10 детей, из которых трое выживут. Но им уже завезли антибиотики.

Но они продолжают рожать по десятке стабильно, каждая женщина, по 10 африканчиков. Поэтому Африка это просто в полной жопе в этом плане. У них население растет быстрее всего, уже даже на Ближнем Востоке перестали размножаться с такой скоростью, даже в Сириях, в Ираках, во всех этих странах.

Сейчас бы какой-нибудь нетолерантный человек сказал «в помойках», но я так говорить не буду. Уже люди перестали размножаться. Вырожают по двое, там максимум трое детей. В Африке пятеро, с пятерой только разговор начинается. Сделала пять, с этого момента ты считаешься женщиной. Все, до этого ты девчонка неопытная.

Поэтому Африка рожает намного больше людей, чем может прокормить. Вот, например, на условной какой-то площади раньше жило там 500 человек, они там убивали, охотились на кого-то, они что-то там собирали по лесам, и вдруг резко за 50 лет в этой области начинает жить, например, 100 тысяч человек. Конечно, ни зверя никакого на них не хватит, ни орешков, ни травки, ни кореньев, и наступает голод.