Андрей Коняев

Соответственно, что представляет собой искусство? У меня есть некое представление о неком объекте внутреннем. Оно очень сложное. Полтора гигабайта. Я его, если буду пересказывать, я его, во-первых, по дороге забуду, потому что оно ситуативное. А во-вторых, долго очень пересказывать. Поэтому я делаю некий

творческие усилия и делаю статую. Другой человек смотрит, эта статуя инспирирует в нем какие-то эмоции. Вот тоже вот этот полтора гигабайта появился, но другие, потому что он посмотрел на эту статую, это что-то у него запустилось. Вот хочется сказать, что смерть искусства наступит тогда, когда вот это состояние может быть транслировать напрямую в мозг.

Мне, например, очень грустно, я вместо того, чтобы писать грустную песню, зафиксировал, и любой человек может мою грусть почувствовать. Тогда вообще не нужно. Зачем? Можно пронумеровать эмоции, просто пересылать. Вот, например. Я говорю, что в этом смысле искусство – это просто побочный продукт несовершенства человеческой коммуникации.

Ситуация сильно осложнилась, когда новые виды человека нашли. Как нашли Денисовца. А с Денисовцем какие проблемы? Нет, я говорю, осложнилась для возражений. Оказалось, что нет вот этого единого древа человека. Там было много разных видов людей, они спокойно жили. Кто-то вымер, кто-то не вымер.

Как и должно было быть. Как вот Лука был первым, которому посчастливилось, а до него все вымерли. Так и здесь был один вид людей. Были эти карлики с острова, я уже забыл, как они. Флорес. Флорес. Хоббиты. Мы говорим про разных видов людей. Это рас, генетические. Он там человек, значит, Денисовец в Денисовской пещере. Это в Сибири. Как он выглядел?

Надо нормальные просто объяснения использовать, а не вот эти вот, что они живут там, что-то это. Это я сразу вспомнил этот, как его, был такой дурацкий совершенно смешной фильм «Псы-солдаты», как-то он так назывался. А это такой хоррор британский, и там идея стоит в том, что, значит, где-то в Шотландии проходят военные учения. Идея такая, два отряда должны высадиться, и они друг против друга, два спецотряда.

И вот, значит, они высаживаются, и первый отряд находит второй. Находит второй, а там все убиты. Они такие, ничего себе, мы думали тут учение, а тут не учение. Ты хищник рассказываешь? Не-не-не, мы похожи, да? Только в Шотландии хищник. Филайвал, Дятлов еще. Вот, вот. Они когда идут от этого места, где был этот отряд, на них нападают что-то огромное, типа волки. Выясняется, что за ними охотятся оборотни.

Вот. Ну и потом там куча твистов, что выясняется, что их туда и послали, как чтобы вот они выманили волков там и все такое. И просто и в конце там человек, кто-то спасается, и ему отдают, значит, фотокамеру там. Ты расскажи всему миру, что вот оборотни существуют. Да.

Принеси им эту информацию. И там последний кадр примерно такой, что такая фотография с пленки, заголовок в газете, типа...

Волки съели мой отряд. И это новость под огромным разворотом о результатах матча Британия и Германия. Это сатира. Хорошо, что гномы существуют. Однако, есть более актуальные. Да, согласен.

Ну, вообще, очень интересно, конечно, это все. Я говорю, больше всего меня поразило, что аргументы противников не меняются. И действительно, что спор с Дарвином превращается в спор с дарвинизмом в том виде, в котором эта идея естественного отбора существует. Если человеку сказать естественный отбор, вот как он ее понял, так вот он с ней будет спорить. Если она ему нравится, он такой, нормально, сейчас все отберем. А кто-то вот...

Ну, нет. Ну, много, но я не знаю. Выживает сильнейший. Вот, видишь, а это не так. Сильнейший чаще всего не выживает. Вот это прикол, что как бы все большие кошмарные виды, они существовали, когда все было очень хорошо. Потому что как только суета начинается, вы первые, кто вымираете, потому что вам какие-то там...

Вам нужно 15 тысяч калорий в день. Ну, где вы их возьмёте, как кругом всё закончилось, как бы? Вы первые вымрите. А вот эти маленькие пушистые млекопитающие потом всех вас заменят, этих ваших динозавров, и будут ещё над вашими потомками издеваться, в клетки их сажать и глумиться. А почему не вымерли маленькие динозавры? Вот. Маленьких тоже было сколько угодно. Да, их...

Интересно. Да, так я же рассказывал. Голубь — это динозавр. Да, потом динозавр. Нет, я подыгрываю. Да, да, да. Потом была еще, помню, забавная история, когда вот, ну, как бы, когда вот наоткрывали много видов динозавров, их же очень любят открывать, и вот, а потом возник вопрос, а что если, ну, как бы, если взять цыпленка, там,

среднего размера петуха и полноразмерного петуха, и просто их рядом поставить, это три разных динозавра. Маленький жёлтый, большой такой, скучно окрашенный, и этот просто весь такой. И возникла идея, что очень много видов динозавров может оказаться, что это просто один и тот же вид в разные периоды. Ну, это антогенетическая изменчивость, да. Но действительно уже никто не сомневается, что динозавры вымерли не целиком, а те, которые не вымерли, стали птицами.

Но они стали птицами еще в мезозое, на самом деле. Я прям думаю, что птицы, вот они, когда вот эти свои птичьи песни поют, возможно, там есть грустные песни о том, как они были... Не удивлюсь. Они такие, типа, как мы владели этим миром, а теперь вот так жизнь повернулась. Ну, у птиц все достаточно хорошо повернулось. Не вымирающий класс, по всему миру распространенный птиц. Все нормально. Ну и ждут своего шанса. Я в фильме Хичкока видел.

Не знаю, трудно сказать. Мы опять же уходим в область вот этих вот очень давних событий. Да, да, да. Но так это же вот и в этом и замечательно, что эволюция непредсказуема, что когда вот этот вот кембрийский взрыв, вот эти организмы из кембрийского взрыва, они устроены вообще, они местами собраны, как будто их вот ребенок лепил.

То есть какая-то там условно креветка, у неё какая-то как вот одна клешня посредине глаз там, и вот это плавает и живёт, и всё нормально. Ну оно, видимо, и жило, но по какой-то причине оказалось нежизнеспособным. Да, но до какого-то момента существовало. Такой вариант был реализован? Был. Кроссовера, вот. Но вот он потом просто не сложился. Мне кажется, мы просто эволюцию хотим поместить в какое-то человеческое измерение, вот, нет?

Мы люди, мы все равно ее воспринимаем. А у нее может быть свое измерение счисления. Так оно и есть свое. Мы сейчас занимаемся в этой части несерьезно. Потому что мы когда помещаем в человеческое измерение, можно шутить. А в реальности это какой-то процесс, который непонятно как устроен. Он оптимизируется локально, и ты не знаешь, что окажется локальным минимумом. У этого... У Ванегута

В Галапагосах как раз такая была ситуация, что прошло сколько-то миллионов лет, и люди, которые выжили после ядерной войны, превратились в что-то типа тюленей, потому что вот так вот было оптимальнее. И нормально, говорят, ну они все еще как люди, если кто-нибудь пернет, другие хохочут, то есть человеческое что-то в них осталось, но в целом тюленем.