Jura Vafin

Средний рост мужчины в ту эпоху был примерно 1,74 м, что примерно равняется росту мужчины в 20 веке. То есть только в 20 веке мы догнали по росту мужчин той эпохи. Представляете себе?

В России сейчас средний рост мужчин 1,76 м, то есть на 2 см выше, чем человек высокого средневековья. Это чтобы вы не представляли, что в средневековье люди были карликами. Давайте в двух словах, что это была за эпоха, если бы мы туда угодили. Общество, ну, какого-нибудь 11-го, допустим, 12-го века, это в первую очередь...

Первую. Общество христианское. Чтобы войти в него, нужно быть добрым католиком. Никакого протестанства, англиканств и прочих кальвинизмов, конечно, еще не существует. Ортодоксальная византийская вера далеко на востоке. В Европе только католицизм. Поэтому все королевства и герцогства, о которых мы будем говорить, они в первую очередь христианские. Они часть большого католического мира. И это самое важное объединение.

Границы очень проницаемые, границы абсолютно условные, не существует никаких наций, никаких народов. Наше представление о языках тоже там начинает ломаться об колено. Во Франции не существует французского языка, как такового, на котором все разговаривают. Правильно в ту пору говорить не о языках, а о диалектах.

И эти диалекты устроены как некая цепочка. То есть, если моя область соседствует с твоей, у нас разные диалекты, но мы друг друга более-менее понимаем, да? Просто у меня в речи какие-то странные словечки, типа там, мультифора, мивина, но в целом ты понимаешь меня, да? И чем дальше ты отходишь от моей области, через одного посредника, через двух, через трех, тем больше меняется язык. И доходит до того, что юг и север современной Франции друг друга в принципе не понимали. Слишком много между ними было диалектов, слишком много лежало областей. В Англии было еще круче.

Было три языка. Язык простонародья, древнеанглийский, язык знати, нормандский, он же французский, и язык книжных схоластов, монастырей, правового поля, это латынь. То есть если ты аристократ какого-нибудь 1100 года в какой-нибудь английской области, ты напрямую со своими крестьянами не факт, что сможешь объясниться даже. То есть тебе нужен посредник,

условно говоря, поднявшийся из местных человек, который становится у тебя каким-то управляющим, и через него ты разговариваешь со своими крестьянами, передаешь там указания, приказы. Ну, понятное дело, ты выучишь там 10-20 слов, да, как собаке. Опорт, лежать, ко мне, бегом. Вы, в принципе, можете видеть, как формируется свой язык, например, в семье. Вот эти вот словечки, которые внутри семьи должны быть, если внутри вашей семьи нет специальных словечек каких-то, которые только вам понятны, встает вопрос, что вы за семья такая.

Оставь такую расширенную семью лет на 50 где-нибудь в Сибири, как Агафью Лыкову, и через 50 лет внуки будут говорить уже на некотором измененном русском языке. Ты будешь понимать уже далеко не каждое слово. Да даже в космосе. Недавно читал блог одного космонавта, он рассказывал, что там на орбите образуется свой язык.

Основной язык там, понятное дело, английский, и в космический английский попал глагол прикрыть, потому что на английском нет аналога прикрыть, то есть закрыть, но не до конца. И они взяли вот этот очень быстрый, очень понятный глагол to прикрыть, который русские космонавты между собой использовали. И этот глагол начинает уже склоняться по правилам английского языка, там...

То есть достаточно людей даже на полгода поместить в одни условия, и у них начинает вырабатываться свой маленький диалект. Поэтому по итогу подкаста, конечно, будет много интересного рассказано, но рыцарство и ту эпоху мы все равно не поймем. Я все больше подхожу к мысли, что прошлое относительно далекое мы понять в принципе не сможем никогда. Потому что мы не можем представить другую социальную геометрию. Вот даже отсутствие стран и народов. Так вот, начало раннего средневековья. Что

Что это за мир? Это, в первую очередь, пирамида сословий, еще не оформленных, но уже начинающих оформляться. Наверху король, самый старший, самый главный. Под ним всевозможные бароны, герцоги, но под ним не в том смысле, что он ими прямо управляет. Он имеет над ними некую власть, но они могут ему не подчиниться. То есть это не такая власть, как у Сталина была, например, над, я не знаю, каким-нибудь генералом авиации, да, что он просто дает ему приказы.

Нет, эта связь такая, знаете, как у двух уважаемых пацанов, просто один считается чуть более уважаемым. Он как бы немножко верховодит ситуации, если он даст слабину, если он чуть-чуть перегнет наоборот, его всегда могут подвинуть. Под баронами находятся подборонники, кто еще?

ХА! Первое. Под баронами, короче, находятся более мелкие землевладельцы, которые считают его своим сеньором. Под ними еще более мелкие. Вот такая вот пирамида землевладельцев. У тех вассалов есть свои вассалы. И вот так вот дело доходит до какого-нибудь совершенно мелкого землевладельца, у которого там 40 крестьян работают на земле.

У него даже не замок, а так, знаете, земляной вал полметра высотой, жена, пятеро детей и двое дядек живут. Каждый из этих сеньоров обладал наделом земли. Все благо шло тогда от земли. Ну представьте сейчас, сколько вариантов прокрутить деньги. Можно в недвижимость вложить, можно в какие-нибудь отели вложить, можно в биткоины, можно в фондовый рынок, можно в облигации, в акции, вклады, открыть кафешки, дать талантливым ребятам венчурных денег. Тогда один способ дохода – это земля.

И отнюдь не в девелоперском смысле. А в самом, что ни на есть, гречневом земляном. На нем работают крестьяне, которые делятся с тобой плодами. То есть технически ты даже владеешь не землей, а трудом крестьян. Земля эта называлась феодом, феодальным наделом. И землю эту, как правило, давали за какие-то заслуги. Твоим предкам или тебе. И феоды по наследству доставались не старшему сыну. Умирает, например, феодал, да? Он не все отписывает старшему сыну.

А он делит свою землю между всеми детьми. И вспомните, что я говорил недавно. Высокое средневековье повышается рождаемость. У феодалов, соответственно, становится больше детей. Больше детей доживает до 30 лет. И вот уже ситуация, если в раннее средневековье к 30-летнему рубежу феод должны были делить между собой двое сыновей, то теперь таких бездельников уже пятеро.

и земли начинают кромсаться. Это называется феодальная раздробленность. Небольшой кусок земли, там, в 20 гектаров, делится между пятью сыновьями, те через поколение делят это между своими пятью сыновьями, и вот получается за 100 лет, что раньше на этом куске земли сидел один барон, а теперь сидит 50 человек. И куски земли такие, знаете, как в СНТ, 20 соток, 30 соток, и поэтому типичная война начала Высокого Средневековья, это война, по сути, сосед на соседа. Вот представь, у тебя есть феод,

он же Фьёв, кусок земли, да? Рядом располагается твой сосед, это какой-нибудь твой двоюродный племянник, да? У вас дед общий был, условно говоря. И дальше за ним идёт снова твой Фьёв, продолжается. И получается, ты можешь пройти к своему второму Фьёву по узенькой тропинке.

И эта тропиночка с каждым годом почему-то все становится уже и уже. И ты обращаешься к своему соседу и говоришь, братан, у нас же общий дед был, давай как-то по-человечески. Он говорит, ничего не знаю, не понимаю, это моя земля. И в какой-то момент ты берешь своих дедьев, ты берешь своих братьев, вы на него налетаете, начинается драка. Вот, в принципе, война того времени. Междуусобица.

Даже не война, а столкновение с соседей. Я думаю, любой, кто жил в дачных кооперативах в России, он представляет себе, как соседи могут ругаться из-за неправильного межевания. Что вот тут вы построили сарай, он бросает тень, у нас слива зачахла. Представьте себе то же самое, только куски земли там, ну, раз в 20 больше, и государство не существует. Ну, рано или поздно вы с таким соседом, конечно, бы схлестнулись на ножах.