Андрей Коняев

На волков, на тигров. Нет, тут он с насекомыми. Мы как-то ходили с моими детьми в МГУшный музей. Я как раз оттуда. Вот буквально. А он такой музей. Там препараты в основном. И сын у меня такой, не, ну мне это не нравится. А Кристину было не отодрать. А там лягушечка так вот разложенная. Как интересно-то. Никогда бы не подумал, что у них вот так сложится.

А вот история про Дарвина, она такая. Книжка, на самом деле, конечно, и про Дарвина. И мы поговорим сейчас вообще. Потому что проблема еще с Дарвином в том, что когда люди говорят, ну, типа, Дарвин был неправ, не очень понятно, чему именно они возражают. Какой именно работе, а, Чарльза Дарвина, б, всех, кто после него что-то писал. Потому что сам Чарльз Дарвин, как они там назывались, на голопогосах птичек изучал.

Да, просто очень, там такая природная лаборатория была, вот, в которой мы понимаем, что есть острова, большие, маленькие, где-то приходится питаться одним, где-то другим, и прям специализация естественным образом образовалась. Вот, хорошо, он на это смотрел, еще у него были до этого какие-то идеи, и вот он написал свой основной труд, вот про что была книжка его.

Да, вот он написал эту книгу, она вышла, и тут же ее принялись критиковать. Обязательно. Ну, причем критиковали сразу с нескольких позиций. Значит, одна научная критика, с ней все понятно. То есть, как бы человек высказывает некую концепцию естественного отбора, он не объясняет, как этот естественный отбор работает на самом деле, как он…

Он не показывает. Да, он не показывает. Он объясняет, но не дает пример. Да, он объясняет, что вот есть такая концепция естественного отбора, но никакой генетики пока не существует, никаких мутаций нет, поэтому мы никак не можем объяснить, как в популяции закрепляются те или иные, как по-русски, трейды. Ну, короче, признаки. И как возникают. Как возникают признаки, и как закрепляются. Абсолютно верно. Это все все такие, типа, ну, ты, классная идея. А второе, конечно, да, это вот...

И то, как мне кажется, почему он ненависть продолжает. Дай угадаю. Религиозность. Нет. Не только. То есть как бы религиозность — это полдела. Вопрос о том, нужно ли читать Ветхий Завет дословно, это долгая теологическая дискуссия. Что прям реально. Что, кстати, тоже похоже на теорию эволюции. Собрал такой, говорит, вот, все, мужик готов, сейчас женщину тебе сделаю из ребра. Возможно.

А здесь разговор был о том, что, как мне кажется, это до сих пор работает. Человек всегда отделял себя от животного мира.

Согласен, абсолютно. И вот это совершенно чудовищное, неизбежное логичное следствие из того, что предлагал Дарвин, просто из этой идеи, было то, что человек — это просто обезьяна, которая далеко зашла в вопрос эволюции мозга, например.

Вам не кажется, что это отчасти совпало примерно по времени, просто очень удачно, с постепенным разочарованием, когда началась эпоха Возрождения, возникла идея, что природу надо объяснять, что в природе есть замысел и наука, цель науки.

понять этот замысел и объяснить его, и рассказать. И вот этот вот такой подход, что при умножении знаний, я просто его рассказываю со стороны, не знаю, как было тогда у биологов, у физиков и у математиков было так. То есть вот мы пишем какие-то уравнения, мы описываем природу, и природа подчиняется этим уравнениям, потому что вот такой план, мы раскрываем некий план, и мы сейчас все проясним, все объясним.

И вот как раз концепция Дарвина в этот момент, она удачно совпала с тем, что люди стали сталкиваться с вещами, когда они поняли, что они много чего объяснить не могут. И что природа устроена вовсе не так рационально, как им казалось. Потому что казалось, что человек нашел вот этот ключик к природе, что природа устроена разумно. Вот что вот разумно в нашем представлении.

И вот это вот, просто мы когда говорили, Семихатом обсуждали, просто проблема с квантовой механикой, которая до сих пор у людей существует, как и с теорией относительности, что она кажется неразумной, нерациональной. То есть так не должно быть. Контрразумной. Не может так быть. А аргумент противоположный очень простой, что это природа, она вот такая. Ты можешь ожидать, что она будет устроена по-другому, но она гораздо более, она в ближайшем рассмотрении окажется не очень рациональной.

Есть хороший пример. Есть такое упражнение. Раскладывается еда, ты выпускаешь колонию какой-нибудь грибка, слизи. И она располагается по сети, которая образует кратчайшую сеть. Она не знает, что она решает задачу оптимизации. Но она так располагается, потому что это наиболее эффективно. То есть она сначала кое-как располагается, а потом начинается вот это вот...

И она раз находит минимум и говорит, вот, пожалуйста, замечательно, вот минимум. Аналог естества отбора. Так, я говорю, оптимизируется конкретная функция. Это вполне себе рационально. То есть это как бы просто не так разумно, как нам бы хотелось. Это рационально с нашей точки зрения. Мы видим в этом какой-то разумный замысел, за которым на самом деле ничего не стоит. Вот это и была...

Это отдельно важная вещь. Во-первых, я хотел дальше спросить, как возникла идея вообще эту книгу написать, потому что эта книга всё-таки про...

солидный научный труд, в котором разложил бы все по полочкам, с которым надо было уже серьезно дискутировать. Хорошо. Очень хорошо, что заговорили про социальный дарвинизм. Вот он написал этот труд. Между тем, как он написал этот труд и как было получено объяснение, как это все работает, прошло очень много лет. Ну, лет 40, наверное.

Больше, если мы совсем честно про генетику говорим. Всё зависит от того, что считать объяснением. Но 40 не меньше. Не меньше 40 лет. А вот эта идея продолжала распространяться. Во-первых, я хотел задать вопрос, почему не забили, сказали, что отличная идея, и пропустили её. Это я понял. Носилось в воздухе, оказалось сразу много людей, такие, о, очень хорошо объяснил, вот это хорошее объяснение, будем его поделать. Как же мы сами не догадались. Как же мы сами не догадались.

А вот второе, это как это все происходило дальше? Потому что доказательств нет. Из этой идеи вытекают какие-то неприятные последствия. Давайте так, доказательства были, но они все носили косвенный характер. Все-таки ученые любят...

Это просто растение. К тому времени уже селекция была. Уже люди понимали, что хочешь что-то скрестить. Это было и до Дарвина все-таки. Я говорю, уже к тому времени хочется сказать, что что прекрасно, что на самом деле какой-то пул... Тогда, правда, я подозреваю, что между теми 40 лет и еще понять, что принципы наследования у растений, животных, людей имеют что-то общее, я думаю, это слишком мощный концепт. Плюс, мне кажется, еще на дворе или уже промышленная революция...

Просто у нас за вторую половину XX века и то, что сейчас от XXI прошло, пятая часть, четверть уже, кстати, прошла. За четверть XXI века мы много чего успели. У нас бактерии, которые не воспринимаются как антибиотики. Вот пример