Лена Чеснокова

Но давайте поговорим о том, как вообще появилась эта хирургическая специальность. Есть две версии происхождения термина «пластический». Первая – от греческого глагола «пласейн» – «создавать». Вторая – тоже от греческого «пластикос», «поддающийся формированию или лепке».

Постоянные слушатели «Почему мы еще живы?» иногда возмущаются в комментариях, что мы начинаем истории уж слишком издалека. Ну там Гиппократ, Гален. И иронизируют, мол, вы бы еще Адама и Еву вспомнили. Так вот, друзья, больше так не шутите. И навел Господь Бог на человека крепкий сон, и когда он уснул, взял одно из ребр его и закрыл то место плотью. И создал Господь Бог из ребра взятого у человека жену и привел ее к человеку.

Это смешно, но мы, правда, нашли книгу по истории пластической хирургии, кстати, один из ее авторов сам хирург, где все начинается с Библии. Ведь в этом кусочке есть и про усыпление, а это прямая отсылка к анестезии, и про закрытие рана лоскутом, а это уже реконструктивная хирургия. Ну и, конечно, про создание чего-то нового из чего-то уже имеющегося. Пластикоз, как он есть. Но если все-таки брать более конвенциональные исторические источники, самое интересное связано с Индией.

Дело в том, что там тысячелетиями существовал обычай обрезать носы в качестве наказания за прелюбодеяние, например, или за воровство, ну или военно-пленным, как знак позора. Но, видимо, древнее индийское общество все-таки подразумевало пространство для социального маневра, потому что именно Индию можно считать родиной реконструктивной ринопластики.

Автором первых техник читается Сушрута. Это такой полулегендарный отец древнеиндийской медицины, который жил примерно в конце восьмого века до нашей эры. Некоторые историки считают, что это не конкретная историческая личность, а такой собирательный образ древнего врача. И вот как он восстанавливал носы.

Пациент должен выпить топлёного молока, затем быть натёрт маслом и получить очищающее средство. Когда пересаженный нос приживётся, питающая ножка отсекается. Ну то есть, по трафарету из листика на щеке выкраивали кожный лоскут, который не отрезали от щеки полностью, а перекидывали одним концом на нос, сохраняя при этом крепление к щеке. Это было нужно, чтобы лоскут продолжал стабильно питаться кровью, пока не приживётся на новом месте.

Через несколько дней, когда врач убеждался, что ткань прижилась и не отмирает, он отсекал ножку от щеки. Дальше пациенту предстояло еще несколько операций, во время которых доктор придавал лоскуту на носу нужную форму. Внутренний каркас из хрящей и костей восстанавливать еще не умели, поэтому форму в итоге держали рубцы и плотность тканей.

Но для человека, лишенного носа, даже такой неидеальный результат означал возвращение лица, а значит, возвращение в общество. Удивительно, что все это проворачивали больше двух тысяч лет назад, еще до изобретения анестезии и антисептики. Про осложнение Сушрута не пишет, но я уверена, что они были. А что в Европе?

Древнеримский ученый-энциклопедист Цельс, который, кстати, вообще не факт, что был практикующим врачом, в первом веке нашей эры тоже писал, что некоторые раны можно закрыть с помощью кожного лоскута самого пациента. Но, очевидно, это была не очень распространенная операция, потому что у других античных авторов про это практически ничего нет. Я думаю, оно и к лучшему, ведь, к примеру, римский врач Гален во втором веке нашей эры учил, что нагноение – это обязательная часть заживления ран. Это не так.

Страшно подумать, что там было с пересаженными лоскутами. Лечить раны в Европе не очень-то умели и в средние века. Ну, вы помните историю великого хирурга Амбруаза Паре, который только в XVI веке обнаружил чисто случайно, что если не заливать огнестрельное ранение кипящим маслом, а просто промыть и наложить повязку с желтком, маслом роз и скипидаром, они будут заживать лучше.

Но все-таки отдельные попытки были. Например, мы знаем, что цирюльники проводили коррекции врожденной зайчьей губы. Правда, об эстетике заботились мало. Просто обрезали края расщелины и сшивали их скрученными вощеными нитками. А еще тот же Амброс Паре ввел в оборот первые протезы глаз и носа. И предлагал применять ткань. Но не ткань тела, а ту, из которой шьют. Если требуется приблизить друг к другу края зияющей раны, которую не получается стянуть по-другому.

А жизнь тем временем становилась тяжелее. Чума, сифилис, плюс, опять же, распространение огнестрельного оружия. Те, кого все это не убивало, может быть, и становились сильнее, но еще они оставались изувеченными. После чумы со шрамами от бубонов или, например, без кончика пальца или уха, если у больного на фоне инфекции развивался некроз. От сифилиса, как вы знаете, разрушается нос. Ну а огнестрел — это огнестрел, там вообще все возможно.

И вот в таких условиях в начале 15 века на Сицилии работали отец и сын хирурги Густаво и Антонио Бранко. Считается, что они либо самостоятельно пришли к околоиндийской технике пластики носа, либо им кто-то о ней рассказал, какой-то путешественник, например. Но в любом случае Бранки прошли еще дальше и развили метод. Антонио и его пациентов беспокоили уродливые рубцы, которые оставались на лице человека, у которого на нос уходил лоскут с щеки. Поэтому он выбрал новую донорскую зону.

Руку. Теперь лоскут ткани на ножке выкраивали там, а пациенту нужно было пару недель ходить с рукой у лица, пока свободный конец лоскута не приживется на носу. Этот способ называли итальянской методикой реконструкции носа. Современники были в восторге. Ну а спустя примерно полтора века появился он.

Итальянский хирург Гаспаре Тальякоцци, человек, которого в западном мире считают отцом пластической хирургии. Тальякоцци изучал медицину в Болонском университете и в 1570 году получил степень доктора медицины, а еще через пару лет – доктора философии.

но не прекратил учиться. Например, уже после университета он стал ассистировать анатому Аранцио и проводить публичные вскрытия. Параллельно он оперировал в Болонской больнице, название которой можно перевести как «больница жизни и смерти». Тель-Якотце был очень дотошным, внимательным и трудолюбивым.

А еще у него, вероятно, был талант к хирургии, то, что называется «золотые руки». Он усовершенствовал метод кожного лоскута с руки для реконструкции носа, ушей и губ, а к 1597 году выпустил главный труд своей жизни – хирургия увечий посредством пересадки.

Тельякоци не был первооткрывателем техник, но именно он превратил разрозненную ремесленную практику в системное медицинское руководство. Умер он в Болонье в 1599 году. Говорят, там до сих пор сохранилась его древняя статуя, где он стоит с носом в руке.

А еще говорят, что после его смерти была дискуссия. Мол, Тольякоц со своей работой шел против божественного замысла, а менять внешность людей – это вообще чуть ли не колдовство. Тело доктора даже временно перезахоронили вне освященной земли. Правда, позже вернули в церковь. Ну а методики Тольякоца на время ушли в тень. Примерно до середины XVIII века.

Я предполагаю, что дело тут в том, что в хирургии очень важны талант и мастерство конкретного специалиста. И, видимо, ученики Тольякоцца просто не унаследовали его золотые руки.