Лена Чеснокова

Представьте себе гусеницу из человеческой кожи. Сначала она с груди дотянулась до подбородка, потом через несколько недель с подбородка до щеки, а оттуда уже на нос и глаза. Такая вот медленная эстафета. Конечно, его лицо и после вмешательства выглядит немного пугающе, но я уверена, что без работы Гиллиса и его команды все было бы гораздо хуже.

Кстати, об этой работе. Казалось бы, пока все очень похоже на древнеиндийскую методику. Ну или на то, что делали итальянские хирурги. Но на деле все немного сложнее. Ео и многим другим изувеченным солдатам нужно было очень много ткани. Поэтому Гиллис вырезал на донорской зоне довольно большой кожный лоскут и скручивал его в трубочку. Края сшивал, а распределял только когда трубка достигала места назначения.

Трубчатые лоскуты реже инфицировались и лучше переживали трансплантацию. Все это происходило, я напомню, в 16-17 годах. И примерно в то же время одесский офтальмолог и хирург, потомственный медик Владимир Филатов, придумал свой шагающий стебель. По сути, это была та же идея, которую позже развил Гиллис. Чтобы закрыть большой дефект на лице пациента, он вырезал лоскут подходящего размера, например, на животе.

И постепенно, в несколько итераций, через грудь, а потом через руку, дотягивал его до нужного места. Каждый раз перед отсечением ножки происходила проверка стебля. На ножке делали маленькие разрезы и смотрели, хорошо ли из них идет кровь. Если да, значит кровоснабжение стебля в норме, и ножку можно отсекать.

На месте назначения трубку разворачивали в плоскую заплатку, истончали, потом удаляли лишнюю ткань и постепенно моделировали, формировали нос, губу или щеку. Иногда, если требовалось, добавляли хрящ или костный каркас. Реконструкция шла в несколько этапов и могла растягиваться на месяцы и даже годы.

от трубчатых лоскутов стали отходить в 60-70-е годы. Причина – развитие микрохирургии. У хирургов появились очень мощные микроскопы, которые можно установить в операционных, и инструменты, которые позволяют сшивать даже сосуды диаметром в миллиметры и доли миллиметра.

То есть то, что в эпоху Кареля, который получил Нобелевку за свой сосудистый шов, было просто технически недостижимо. Так появилась техника свободной пересадки, без ножек. Теперь лоскут ткани стало возможным отделить вместе с сосудами и потом наладить кровоснабжение уже на новом месте. Кожные графты, то есть, напомню, куски ткани без собственных сосудов, сегодня тоже иногда используют. Например, если место пересадки, врачи его еще называют ложи, небольшого размера и само по себе хорошо кровоснабжается.

В таком случае со временем происходит ревоскулиризация, то есть к графту прорастают новые сосуды. Прежде чем двигаться дальше, я хочу сказать еще пару слов про Гиллиса и его коллег. Во время Первой мировой они научились пересаживать и приживлять на новых местах не только кожу, но и другие ткани. Жир, кости, хрящи, что угодно. Они научились делать металлические каркасы там, где не было возможности восстановить естественный костный каркас. А еще гораздо лучше узнали человеческое тело.

Были открыты новые мелкие сосуды, обнаружены нервы, которые не стоит задевать при операциях, фасции и так далее. Ну а в перерывах между войнами Гиллис занимался частной практикой. Например, именно он провел одну из первых в мире гендерно-аффирмативных операций. В 1946 году доктор выполнил фаллопластику для Майкла Дилана, который родился Лаурой Мотт. Подробнее эту историю мы рассказывали в выпуске про историю трансгендерной медицины в позапрошлом сезоне.

Ну и самое важное, у Гиллиса было очень много учеников. И с тем багажом знаний, которые пластическая хирургия накопила после мировых войн, они могли оперировать уже не только из калечных солдат, для которых любой результат будет лучше, чем дыра в щеке, но и здоровых людей, которые хотели исправить свою внешность.

Этого человека зовут Иво Петанги. Он ученик Гиллиса, но вообще-то он сам по себе звезда пластической хирургии. Петанги родом из Бразилии. В честь него называется связка в районе носа, а еще врачи знают линию Петанги. Это ориентир, который косметологи используют для безопасного введения филлеров в височной области, а хирурги, чтобы не повредить лицевой нерв. Еще Петанги считают одним из авторов той самой бразильской техники липофилинга ягодиц, о которой я говорила в начале выпуска.

Еще он придумал, как делать абдоминопластику — коррекцию пропорций живота — и так, чтобы шов можно было спрятать под низким краем трусиков бикини на бразильском пляже. Петанге оперировал Жаклин Кеннеди, иранскую императрицу Фарах Диба, актрису Джину Лабриджиду, а может, даже Фрэнка Синатра. Точно никто не знает, потому что это были еще времена, когда о пластической хирургии говорить стеснялись.

Но Петанги стремился эту стигму снять и во многих интервью философствовал о естественном праве каждого человека на красоту. На сайте клиники, которую он открыл в Рио-де-Жанейро в 1963 году, висел такой слоган. «Страдания человека пропорциональны не его уродству, а той дисгармонии, которую он испытывает, живя с этим уродством». Петанги купил себе остров, летал на него на личном вертолете, тусовался с Одри Хепберн и дружил с Сальвадором Дали.

В 2016 году, когда в Рио была Олимпиада, он вез факел во время эстафеты передачи Олимпийского огня. Вез, потому что ему было уже 93 года, и он передвигался на инвалидной коляске. На следующий день Петанги умер. Короче, реально легенда. В журнале New York его называли королем пластической хирургии, а в Дершпигеле – Микеланджело Скальпеля. При этом сам он важнейшим событием в своей карьере считал трагедию в цирке в 1961 году.

И мы помогали. Моя команда и я на время приостановили всю остальную работу. Шатер был обработан парафином и вспыхнул мгновенно. Шансов у тех, кто внутри, было мало. К тому моменту Петанги был уже довольно опытным хирургом. Он много лет обучался в Америке и в Европе, и ему искренне хотелось что-то сделать для людей в Бразилии. На момент пожара в стране в принципе не было более опытных специалистов по коже, чем он. Петанги всегда вспоминал эту историю как момент личной трансформации.

Именно тогда он решил, что помимо частных именитых клиентов, он и его ученики будут проводить бесплатные операции тем, кто нуждается в них, но не может себе этого позволить. Они делали пластику людям с врожденными расщелинами неба и губы, принимали тех, кто пострадал в авариях и пожарах, вставляли протезы женщинам после мамопластики, ну и так далее. Иво, расскажи нам про сожаление. Сожалеешь о чем-то в своей работе?

Такая вот идиллическая картинка. Пожилой именитый хирург дает интервью о своей жизни и работе и ни о чем не жалеет. Питанги действительно много сделал для того, чтобы пластических хирургов любили и уважали. Но несмотря на все бесплатные операции, он ничего не мог сделать с тем, что эстетическая пластическая медицина быстро стала элитарной и недоступной абсолютному большинству людей. Совсем не право на красоту для каждого, о котором он говорил.

Зато для клиентов с деньгами с каждым годом появлялось все больше и больше услуг и новых хирургических техник, чтобы быть моложе и стройнее. До нас хирурги удаляли жир через раскрытые раны, разрезали, вырезали жир и зашивали, но в итоге всегда получался большой заметный шрам. Это фрагмент подкаста BBC «Витнес Хистори». Говорит итальянский пластический хирург Джорджио Фишер.

Разработкой Фишера заинтересовался французский хирург Ив Жерар Илу. В 1977 году он немного модифицировал прибор и представил новый способ удаления подкожной жировой ткани. В проблемную зону через разрез в коже вставляется конюля — гибкая полая трубка.

Хирург интенсивно двигает ей вверх-вниз, и жировая ткань расщепляется на мелкие частички, которые сразу же выводятся из тела с помощью отсасывателя, который присоединен к конюле. Следующим шагом Илу было исследование того, что можно сделать с откачанным жиром. Так, на стыке их интересов с его питанги и появилась та самая техника Brazilian Butt Lift.