Юрий Ваффин

а против местного, очень знатного рода курайшитов, которые контролировали Мекку. Тогда в Мекке, как сейчас, стояла Кааба, скорее всего, огромный метеорит, упавший когда-то на Аравию, и эта Кааба была центром религиозного поклонения задолго до ислама.

Оно было таким, знаете, полуязыческим, вокруг него стояли идолы и арабские идолы. У арабов была очень богатая языческая культура до ислама. В том числе там стояли фигурки Иисуса Христа, Девы Марии, прямо около Кабы. И арабы против этого ничего не имели. Это был храм всех религий, грубо говоря.

Так вот, Курайшиты — это племя арабов, которое контролировало Мекку и контролировало Кабу. И оно взимало со всех верующих мзду, если ты хочешь пойти и помолиться в священное место. И вот против этого Мухаммед, собственно, и выступил. Он говорит, почему вы берете деньги за доступ к...

к божественному. Почему у вас тут какое-то идолопоклонничество? Вы разве не знаете, что Бог один? Я вам принес весть. Где вообще основания для такого порядка? И Мухаммеду вместе с союзниками пришлось уйти в Медину. Это оазис неподалеку от Мекки, примерно 350 километров по прямой. Там он сколотил свою...

Умму, сообщество людей, которые поверили в его откровения. И первые крупные столкновения в истории ислама, они как раз Мекка против Медины. В одной из таких схваток Мухаммеда Курайшита практически что и убили. Он был сильно ранен и очень много людей погибло из Уммы.

И тогда Мухаммед произнес очень важные слова. Он придумал формулу ислама, одну из важнейших, благодаря которой, в принципе, мы знаем ислам, как он есть сейчас. Он придумал формулу шахида. Любой, кто погиб за религию, за распространение религии, за насаждение правильной нашей религии, попадет в рай сразу. Он будет проживать среди садов, среди фонтанов, облаченный в парчу, в шелка, и черноокие гури будут сопровождать его бесконечное наслаждение.

И это была большая инновация, потому что, по сути, это военная награда, высшая военная награда стать шахидом. В христианстве была, конечно, идея мученической смерти, естественно, но там ключ в терпении. То есть тебя схватили, тебя мучают, а ты не отрекайся от Христа.

Тебя замучают и прекрасно ты попадешь в рай. Но если ты сам насаживаешь христианскую религию, если ты погиб в бою за христианскую религию, за это отдельно допуск в рай не давали. Вот в исламе стали давать. И многие видят в этом успех именно прикладной ислама. Почему он в следующие 100 лет распространится почти по всему обитаемому миру, за исключением Европы и Дальней Азии. События развиваются очень быстро, квалифицированно.

К Мухаммеду приходят все новые и новые люди, вот эта концепция шахидов, она оказалась очень соблазнительной, и они берут Мекку, Мухаммед заходит к Кабе, обходит Кабу семь раз, повторяя «Аллаху Акбар, Аллаху Акбар».

Оттуда идолов с этого момента до сегодняшнего дня, вот уже почти полторы тысячи лет как, Кааба становится запретным местом для всех, кроме мусульман. И, наверное, Кааба на сегодняшний день это самое сакральное религиозное место на всей планете, потому что за все полторы тысячи лет ни разу христиане, буддисты, индуисты,

Кто угодно ни разу не брал Мекку, иноверцы никогда ею не владели. Более того, ни одной научной экспедиции до сих пор в Мекку не допускалось. Все реконструкции, все работы делают только исламские ученые, как правило, из Саудовской Аравии. То есть мир современный не может потрогать только одно место, и это место Кааба. Ислам свою главную святыню бережет прекрасно.

Впервые Аравийский полуостров был объединен под властью одного правителя, одной веры. То есть тогда стать мусульманином – это двойная победа. Ну смотри, ты сражаешься за ислам, и тебя ждет одну из двух. Либо ты разбогатеешь при жизни, потому что в составе огромной орды ты завоевываешь вокруг лежащие богатые разразненные земли. У нас Рим пал там 300-200 лет как –

И многие римские видные города все еще очень богаты, там процветает торговля, и ты их можешь брать голыми руками. Либо ты при жизни богатый, либо ты погибаешь в этой битве и становишься шахидом, и на том свете вечное блаженство. То есть причин не вступать в ислам в 7-8 веке я не вижу никаких. И вот эти арабы, приподнявшись над своей Аравией, видят сражение двух сверхдержав того времени, которые стремились тереть друг друга с лица земли. Это, конечно, старый конфликт.

Конфликт, древнейший конфликт, Востока и Запада, Персии и Эллинского мира, Персии и Рима, Персии и Константинополя, который начался еще в далекие-далекие времена, идет уже полторы тысячи лет как, и составляет собой суть мира. Вот как в холодную войну у нас в 20 веке суть мира это противостояние социалистического СССР и капиталистического США, вот так вот суть античности это противостояние Востока и Запада в виде Персии и Эллинов.

И арабы коснулись впервые самой первоклассной истории. Они приподнялись со своих племенных конфликтов, знаете, мы бьемся за оазис, мы племя гатафанов против племени хазраджа, потому что там растут 15 пальм с финиками. Они впервые в истории поднялись до уровня, когда не могут разговаривать со сверхдержавами того времени.

Не пограбить и убежать обратно в Аравию, а прямо вести разговор о существовании этих держав. Я думаю, это фантастически возбуждает, если ты участник этих событий. Константинополь бился с Персией. И еще тот Константинополь, еще та Византия, которая контролирует половину Ближнего Востока. Мы-то привыкли как? Константинополь это просто город, на него все нападают. Так вот, в 7 веке Константинополь контролировал гигантскую территорию, всю современную Турцию, Балканы, Сирию.

Иерусалим, Египет и Северную Африку. Забудьте про Византию. В 7 веке до арабов это настоящая, почти первоклассная Римская империя. Это огромная страна, христианская страна, но христианская с оговорками.

Никакого единого христианства в Константинополе не было. Никакого разделения на католичество, на православие, ничего этого еще не существовало. Были другие разделения. К власти в Константинополе приходят партии, каждая из которых утверждала, что моя версия христианства правильная. Ваша версия христианства — ересь. Причем причины конфликтов были по нашим меркам вообще непостижимыми. Одни говорят, что Христос пришел на землю уже смертным, а умер Божьим Сыном II.

Парые говорят, а вы знаете, он и пришел сразу Божьим Сыном. И вот из-за этой закатыки начинаются крупнейшие конфликты. Это не какие-то там драки на улицах, это сражения элит между собой. Это государственный уровень, расколы, войны, у каждого собственные войска, собственные трактовки. В какой-то момент религиозные войны в Византии настолько далеко зашли, что христианские народы внутри Византии встречали арабов как освободителей, армяне, турецкие.

Там копты египетские, к ним приходят арабы с исламом, и они говорят, ну слава богу, вы пришли, потому что византийцы достали хуже некуда. Побеждает новая партия в городе царей, приходит к нам новые отморозки, ломает наши иконы, наши храмы, говоря, теперь будем молиться иначе. Пришел прорагон с Византией, когда я говорю, что христиане жгли иконы, христианские же это тоже одна из эпох.