Азиатский хоррор давно перестал быть нишевым жанром — сегодня это одна из самых быстрорастущих индустрий глобальной культуры и мощный экспортный продукт Азии.В новом выпуске подкаста «Волна с Востока» разбираемся, как Япония, Корея и Китай превратили страх в язык разговора о социальных тревогах — и в устойчивую бизнес-модель.Речь идёт:почему азиатский хоррор пугает не монстрами, а обществом: семьёй, школой, системой и коллективной виной;как эстетика пустоты, тишины и тревоги — от японских кайдан-историй до Silent Hill — стала визуальным кодом мирового хоррора;чем корейский хоррор отличается от японского и китайского: Хан (한), национальная травма, политический подтекст и коллективный экзорцизм;как цензура в Китае превратилась в художественный приём и породила социальный хоррор без призраков;почему вебтуны, Steam, стриминги и трансмедийность сделали страх масштабируемым бизнесом;где проходит граница между осмыслением травмы и её коммерческой эксплуатацией.Этот выпуск — о хорроре как культурной инфраструктуре: о страхе одиночества, исторической боли, давления системы и тревоги будущего. И о том, что происходит, когда эмпатия к страху превращается в рынок.Полная расшифровка и дополнительные материалы — на volnasvostoka.ru

Ask this episode

“What did the council decide on item 42?” — answered with the speaker and the moment.

Transcript

Related