С вином «Шато Пино» я познакомилась три года назад. Гуляя по центру Москвы, зашла в гастроном ГУМа за бубликами (да-да, не смейтесь, там самые трушные московские бублики как в детстве).Так вот, прохожу мимо винной полки и вижу вино с яркой этикеткой, с которой на меня смотрит залихватский пират в матроске и с трубкой в зубах. Называлось вино «Морское» и стоило в районе 1000 рублей. На контрэтикетке было написано - винодельня «Шато Пино» Новороссийск. До этого момента российские вина я не особенно жаловала, точнее вовсе не пила их. Но пройти мимо этой бутылки почему-то не смогла.Как оказалось позже, это была бутылка, которая в корне изменила мою жизнь, включая переезд в Новороссийск и смену сферы деятельности. Но об этом можно писать книгу, а наш подкаст сегодня о виноделе, которая создала это меняющее жизнь вино. Поговорили с Ольгой Аурсалиди, главным виноделом «Шато Пино», о дерзком имидже винодельни, ярких этикетках и хулиганских названиях, которые цепляют и не дают возможности пройти мимо, о кошерных винах, экспериментах с Петнатами и новом вине Глю Глю, которое станет первым, которое Ольга подпишет своим именем.Телеграм-канал проекта "Вино и радости" https://t.me/vino_radostyТелеграмм-канал винодельни "Шато Пино" https://t.me/chateaupinotНаши несменные партнеры по выпуску подкастов "Дело Винодела", студия звукозаписи в Новороссийске https://www.redroomstudio.ru

Ask this episode

“What did the council decide on item 42?” — answered with the speaker and the moment.

Transcript

Related