«Я простоял с ножом у живота минут десять. Было очень страшно». Ему было восемь, когда родители впервые избили его за то, что ему нравятся парни.Отец называл его «полосатиком» — следы от ремня, удлинителя и скакалки чередовались на теле. Ночью брат душил его и говорил, что ему не нужен брат-гей.В восемнадцать Сергей бежал из дома — по пыльной дороге в резиновых тапочках. Через неделю его отвезли «на перевоспитание» в тайгу. Месяц он копал картошку по двенадцать часов в день. Когда вернулся, долго не мог разогнуться.Потом был Иркутск, работа в KFC, первые отношения — и диагноз, о котором он узнал случайно, когда пошёл сдавать кровь.«Она добивала меня словами: ты должен жить один, у тебя должны быть отдельные ложка, вилка. Ты опасен для общества. Я заплакал прямо там», — вспоминает Сергей разговор с врачом станции переливания крови.Сергей не сломался. Он выложил пост о своём диагнозе и стал получать сообщения.Взрослые писали: «спидовый, чтоб ты сдох».Подростки спрашивали — как жить дальше.В результате он прошёл обучение и стал консультантом по профилактике ВИЧ.Сегодня Сергей принимает терапию, вирусная нагрузка почти нулевая. Он больше не общается с родителями, живёт с подругой и мечтает об Испании.Музыка помогает ему уходить от плохих мыслей — как и тогда, когда он впервые не хотел жить.«ВИЧ работает как фильтр: оставляет вокруг меня только нормальных людей».Автор: Карен ШаинянПожалуйста, поддержите проект: https://baikal-stories.media/support/Support this podcast at — https://redcircle.com/baikalpeople/exclusive-content

Ask this episode

“What did the council decide on item 42?” — answered with the speaker and the moment.

Transcript

Related