На прошлой неделе Лосеву исполнилось бы 85 лет, многие об этом вспоминали, публиковали стихи и проч. В числе прочего кто-то, если я ничего не путаю, ссылался на негодование Цветкова в духе "Почему Бродский? Почему, например, не Лосев?" — в смысле почему Бродский стал the поэтом поколения (наверное, где-то в подтексте могло быть и "почему не я"). Лосев — не как корпус, а как избранное; но уж про Бродского то же самое я скажу с удесятеренной силой — мне нравится не меньше, а, может, и больше Бродского — но при этом в глубине души я понимаю (хотя сформулировать вряд ли решился бы, это не очень дискурсивная штука) почему. Лосев стал писать стихи, во всяком случае осознанно, довольно поздно — отец его, Владимир Лившиц (Лосев — это pen name, впоследствии приросший), тоже был поэт, и неплохой (в этих подборках было его "Отступление в Арденнах" — про московскую панику октября 1941 года, выданное за перевод). Он долго работал в журнале "Костер" редактором, писал стихи и пьесы для детей, а после эмиграции в Америку в 1976 году защитился и уже с конца 70-х (и до конца жизни) преподавал литературу в ivy league Дартмурском колледже. Как почти у всех русских academics и литераторов в США, эта деятельность вызывала у него смешанные чувства: "Передо мною сочинений горка. / «Тургенев любит написать роман / Отцы с Ребёнками». Отлично, Джо, пятерка!" (См. также стихотворение "Лекция" ("Каренина не виновата!") в нашей подборке.) С Бродским они дружили, и Лосев, который был существенно более настоящим academic-ом, писал про него статьи. Проблема, которая возникала (и, наверное, возникает) у русских эмигрантов-гуманитариев в западной академической среде, отчасти описана в стихотворении "Басня" ("Один филолог / взбесился и вообразил, что он биолог"): с одной стороны, Лосев издевается над попыткой применить "литературоведческий подход" к биологии, с другой, мне кажется, тоскует, что научный подход в гуманитарной сфере практически невозможен. Не случайно во всю эту долгую эпоху попытки "сциентифицировать" гуманитарные области происходили почти исключительно за железным занавесом или, по крайней мере, оттуда вырастали: см. Лотмана, Гаспарова и весь широкий шлейф их деятельности и их последователей. Но я что-то отвлекся, а стихи-то — прекрасные, от топографически-петербуржских до декларативно-предсмертного "В клинике". 1205. Лев Лосев. Последний романс [1975–85] 1206. Лев Лосев. Памяти Москвы [1975–85] 1207. Лев Лосев. Вот и осень. Такие дела [1975–85] 1208. Лев Лосев. Федра [1985] 1209. Лев Лосев. Пушкинские места [1985] 1210. Лев Лосев. Документальное [1985] 1211. Лев Лосев. Мы наблюдаем при солнца восходе [1985] 1212. Лев Лосев. Живу в Америке от скуки [1985] 1213. Лев Лосев. Песня [1985] 1214. Лев Лосев. Что день — то повышается накал [1985] 1215. Лев Лосев. Городской пейзаж [1985–87] 1216. Лев Лосев. Басня [1985–87] 1217. Лев Лосев. Парижская нота [1987–96] 1218. Лев Лосев. Гидрофойл [1987–96] 1219. Лев Лосев. Научился писать, что твой Случевский [1996] 1220. Лев Лосев. Лекция [2004] 1221. Лев Лосев. Всякое бывает [2004] 1222. Лев Лосев. В клинике [2009]

Ask this episode

“What did the council decide on item 42?” — answered with the speaker and the moment.

Transcript

Related